Бывший политик раскрыла секреты женского успеха

Дочь самурая Ирина Хакамада – женщина своенравная. Она четыре раза выходила замуж. Часто нарушала деловой дресс-код. Забеременела, когда ей было за сорок.

Параллельно с парламентской деятельностью написала любовный роман. А став звездой от политики, вдруг объявила о своем уходе.

- Я все делаю не как все, - не скрывает Хакамада.

- Ушли из политики навсегда?

- Никогда не говорю «никогда». Но в ближайшие 10-15 лет мне там делать нечего.

Секс

- Когда вышла ваша книга «Sex в большой политике», газеты написали: «Ирина Хакамада попыталась еще раз привлечь к себе внимание».

- Наоборот, я там выступаю как смешная героиня, которая все время совершает ошибки. Это помощь молодым, которые пойдут в политику. Даже тот жуткий случай, когда меня пытались изнасиловать, – это достаточно серьезный совет, как поступать в таких случаях. Как уйти и при этом не оскорбить большого чиновника, потому что иначе он будет тебе врагом, а ты еще совсем слабенькая. Женщину во всех сферах пытаются использовать как сексуальный объект, если она симпатичная.

Хакамада запретила сыну говорить, кто у него мама

– Много сплетен о том, что успешные женщины делают свою карьеру через постель...

– Здесь все зависит от женщины. Если вы от этого отказываетесь, то, возможно, будете делать карьеру дольше. Зато она будет стабильная и устойчивая. Вторая моя книга - «Любовь вне игры» - попытка написать роман художественный. Там нет сплетен и баек. Это не так цепляет сегодняшних читателей по сравнению с книжками Ксении Собчак. Сейчас уже закончила третью книгу - «Успех в большом городе». Там шесть художественных новелл из моей жизни, подслушанные монологи большого города, мат-перемат. Работаю над фильмом по второй книге.

- После ухода из политики вы изменились?

- Я стала сама собой. Это не так уж легко, и не буду врать, что не было депрессии. Но я быстро восстановилась и почувствовала кайф к жизни.

- По-моему, вы стали одеваться свободнее…

- Да нет, я всегда одевалась строго, но достаточно свободно, нарушала дресс-код. У меня юбка была до пола, по телевизору этого не видно. Политики не ходят так, только в английских юбках, которые уродуют и фигуру, и ноги, но так принято. Я свой имижд поменяла случайно. Меня мастер в 1993 году постриг почти наголо и выбрил бабочку на затылке. В парламент пришла, коммунисты с интересом спрашивают: «Ир, а что это у тебя сзади?» «Бабочка», - говорю. «А что это значит?» «Полет».

- Сейчас стали больше бывать дома?

- Работаю дома. Пишу, готовлю лекции, встречаюсь со сценаристами. Дочка Маша болтается всегда рядом. К папе она спокойно относится. А мама для нее – это все. Обнимет, прижмется и поет песни.

Машенька радуется тому, что мама ушла из политики - теперь она чаще бывает дома

- Машу вы родили, когда вам было за сорок…

- Я никогда не придерживалась никаких правил. Я себя очень люблю. Если у меня любовь, если я хочу иметь ребенка, пошли все куда подальше. Все остальное успеется.

- Говорят, мы строим свою семью по подобию родительской. Ваш случай?

- Бывает и наоборот. У меня, например, четыре брака. А мой сын делает все, чтобы прожить со своей женой всю жизнь. Да и моя семья не похожа на семью родителей. Моя мама была подавляема супругом. Отец мой, самурай Хакамада Муцуо, был главным в семье. Он ушел от нее, и она на всю жизнь осталась несчастной. Мой брак построен на других правилах – мы партнеры. Никто никому не может ничего приказать. Можно уговорить или попросить. И если человеку не хочется, он так же спокойно скажет – не буду. «Принеси, пожалуйста, чашку кофе». – «Да ну тебя на фиг, Ир». Пошла, сама сварила себе кофе. «Ир, у нас что-нибудь есть поесть?» «Неа, ничего нет. Целый день сценарий писала». Побежал в соседний ресторан.

- Вы ведете себя не как восточная женщина.

- Я русский человек, я родилась в России, у меня мама русская.

Семья

- Вы поддерживали отношения с отцом после того, как он от вас ушел?

- Всегда. У нас были сложные отношения из-за разных политических взглядов. Мы яростно спорили. Он был ортодоксальным сталинистом, а я - либералом. С возрастом мой отец стал становиться дедушкой. Когда Данила родился, он сказал мне: «Если еще раз ты прокатишь коляску по моему ковру, то больше ты в комнату не войдешь». А у меня времени не было гулять, я вывозила коляску на балкон. Я тогда ответила, что в таком случае ты нас вообще никогда больше не увидишь. Разговор закончился. Только когда ему перевалило за 70, он стал добрее. Я ему все простила, даже уход из семьи. Мы с ним очень хорошо беседовали на кухне. Помню, он приезжал с кулечком овощей, купленных в самом дешевом магазине. Какие-то огурцы кормовые привозил.

- Он был такой экономный?

- Настоящий экономный японец. Помню, поехали в Серебряный Бор отдыхать, мне было лет шесть. У него была «Волга», он ее берег, чтобы дождик не помочил. Мы могли поехать на машине только в случае ясной теплой погоды. Мы выезжали и покупали лимонад типа «Буратино». На пляже сидим, воду выпили, отец каждые 10 минут: «Ира, пойди сдай бутылки». То есть те копейки за две бутылки для него были деньги.

Ирочка обожала куклы, но папа был экономным

- Вам передалась эта бережливость?

- Я бережливая. Занимаюсь безотходным производством. Абрикосы съедят, пять штук мягких – оставят. С клубникой то же самое. Я беру эти абрикосы, клубнику, растапливаю старый мед, варю «пятиминутку». Потом ставлю все это к чаю, заставляю всех это сожрать. Мне говорят: «Ты что, обалдела?!» Да, я выросла в экономной советской семье. Я ненавижу, когда выбрасывают еду. Точно так же я не могу покупать туфли за тысячу евро, даже если мне позволяют деньги. Я кайф ловлю, когда на распродаже могу купить обувь за 100-150 долларов.

Известность

- Вашему Даниле мешает, что он сын Ирины Хакамады?

- Конечно, мешает. Фамилия у него другая, но на каждой фирме, где он работал, через год начинали догадываться о нашем родстве. Я ему сама запретила говорить, кто у него мама. Я противоречивая фигура, и он мог напороться на ненависть только потому, что мой сын.

- Сын рано сделал Вас бабушкой?

- Я скорее молодая мама, чем бабушка. Я и внучку очень люблю, но у меня же есть маленькая дочка Маша.

- Ваш нынешний брак - четвертый. Это последний?

- Не знаю, не зарекаюсь.

В четвертом браке, с бизнесменом Владимиром Сиротинским, Хакамада счастлива

- Но самый счастливый?

- Самый счастливый, поэтому и самый долгий – 13 лет. Мы познакомились на Давосском форуме, он был среди бизнеса, я - среди политиков. Перекинулись визитками, и на этом все закончилось. Потом несколько раз в течение года встречались по делам. Были на «вы». Никаких чувств. А через год они вспыхнули. С какого – я не знаю. В 1995 году я была такая звезда восходящая, что ни у одного мужчины не возникало ко мне никаких чувств, они шли ко мне только с проблемами.

- Так в чем секрет счастливой семейной жизни?

- Невмешательство в чужую жизнь. Мой муж – это не моя собственность. Я не вмешиваюсь в его жизнь, а он – в мою. Это тяжело, это не для всех, только для взрослых людей.

- Не ссоритесь?

- Вразнос. Есть у нас одна тема, о которую ломается вся наша система. Это поездки в аэропорт, когда мы куда-то вместе летим. Для него оптимально, когда он приезжает впритык. А я люблю приезжать часа за два до отлета. У нас был общий проект, мы летели в Бангкок, у меня должна была быть встреча с королевской семьей. Как всегда, Володя поздно выехал, и мы опоздали. У меня прихватило сердце, он сидел весь в дерьме, потому что все это из-за него случилось. Хорошо, что наш рейс задержали на 20 минут, и мы улетели. После таких случаев мне каждый раз хочется развестись.

Валерия Рослякова